Кинокритики в странах социалистического лагеря назвали этот фильм обвинительным актом американской системы и сказали, что такое возможно только в капиталистическом городе вроде Нью-Йорка. На обеде в честь фильма в Восточном Берлине Уайлдер заявил, что эта история «могла случиться где угодно – в Гонконге, Токио, Риме, Париже, Лондоне» и не могла случиться только в Москве. Немцы из ГДР разразились овацией. Когда овация стихла, Уайлдер продолжил и сказал, что в Москве этого не могло произойти потому, что там ни у кого из жителей нет собственной квартиры. Это утверждение было встречено гробовым молчанием.
Кинокритики в странах социалистического лагеря назвали этот фильм обвинительным актом американской системы и сказали, что такое возможно только в капиталистическом городе вроде Нью-Йорка. На обеде в честь фильма в Восточном Берлине Уайлдер заявил, что эта история «могла случиться где угодно – в Гонконге, Токио, Риме, Париже, Лондоне» и не могла случиться только в Москве. Немцы из ГДР разразились овацией. Когда овация стихла, Уайлдер продолжил и сказал, что в Москве этого не могло произойти потому, что там ни у кого из жителей нет собственной квартиры. Это утверждение было встречено гробовым молчанием.