Дракула

В сцене наказания мистера Ренфилда можно заметить, что он болтается на верёвках.

Сцену с обезглавливанием Дракулы Копполе предложил его друг Джордж Лукас.

Для того чтобы записать нечеловеческий крик князя Влада в прологе, после того как он вонзает меч в крест и впервые испивает крови, был приглашен Люкс Интерьор — лидер-вокалист панк-группы «Крэмпс». Именно его голос (а не Гари Олдмана) мы слышим в фильме в этот момент.

Когда Джонатан Харкер едет в поезде в Трансильванию, мы видим крупный план открытого дневника Харкера, прямо над которым проезжает поезд — при этом тень от поезда и дыма из трубы ложится на страницы. Этот эффект был достигнут при помощи приема искаженной перспективы: на самом деле были использованы огромный макет дневника и миниатюрная модель поезда.

Далее в поезде Джонатан Харкер смотрит на карту Трансильвании — и мы видим ее «отражение» на его лице. Этот эффект был достигнут путем простого проецирования изображения карты при помощи эпидиаскопа на лицо Киану Ривза прямо во время съемок.

В том же эпизоде чуть позже Джонатан Харкер читает письмо графа Дракулы — и мы видим, как глаза Дракулы таинственно появляются в небе за окном поезда и следят за Джонатоном. Этот эффект был достигнут путем простого оптического комбинирования трех различных кадров. Сначала был отснят кадр с изображением глаз Гари Олдмана, причем актер был загримирован так, чтобы при проецировании этого кадра на задник с изображением карпатского неба были видны только глаза. Затем был отснят кадр, в котором изображение глаз Олдмана проецировалось на задник декорации Карпатских гор. И наконец, был заснят Киану Ривз, сидящий в поезде, за окном которого был расположен экран, на который проецировались отснятые ранее кадры с глазами Дракулы на фоне неба над Карпатами.

В Трансильвании Джонатана Харкера встречает экипаж Дракулы, и таинственный кучер в черном (по сюжету, это сам граф Дракула, и играл его Гари Олдман) протягивает руку так, что она как будто удлиняется и мистическим образом помещает Харкера в карету. Этот эффект был достигнут вживую с помощью двух обычных технических приспособлений: крана камеры, на котором сидел Гари Олдман, и небольшой подъемной платформы, на которой стоял Киану Ривз. Когда Олдман протянул руку, кран плавно сдвинулся вправо, приблизив его к Киану Ривзу, при этом снимающая камера синхронно также сдвинулась вправо, оставляя в кадре только руку Гэри. Когда рука Олдмана достигла плеча Ривза, подъемная платформа приподнялась и передвинула Киану к карете параллельно с обратным движением крана и камеры.

Когда экипаж приближается к замку Дракулы, есть кадр, в левой нижней части которого мы видим мчащийся по узкой горной дороге экипаж, а правой верхней — возвышающийся на скале на заднем плане замок Дракулы. Этот эффект был достигнут путем обычной перспективной дорисовки: замок был нарисован на куске стекла, который был помещен перед камерой во время съемки экипажа, катящегося по декорациям в павильоне.

Чтобы добиться более зловещего ощущения от эпизода, когда Джонатан Харкер входит в замок Дракулы, был применен классический прием «обратного реверса», то есть этот эпизод был снят «наоборот»: Киану Ривз выходил из замка, пятясь, а для фильма отснятые кадры «развернули».

В фильме есть эпизод, в котором Джонатан Харкер бреется, глядя в зеркало, а сзади к его плечу тянется рука Дракулы — и при этом ни рука, ни сам Дракула не отражаются в зеркале. Этот эффект был достигнут при помощи классического трюка, столь же старого, как само кино. Джонатан, которого мы видим со спины — это на самом деле не Киану Ривз, а дублер. А зеркало — на самом деле отверстие в стене, за которым стоит уже сам Ривз, все движения которого точно совпадают с движениями дублера. Таким образом, когда к плечу дублера тянется рука, никакого отражения за спиной Ривза нет — просто потому, что нет никакого зеркала. Аналогичный трюк был использован, например, Романом Полански в фильме «Бал вампиров» (1967).

Когда Джонатан Харкер исследует замок Дракулы, есть кадр, в котором Харкер спускается по лестнице на заднем плане, а на переднем плане в это же время три крысы пробегают по какой-то металлической балке вверх ногами. Этот эффект был достигнут при помощи классического приема двойной экспозиции — то есть кадр был отснят дважды. Сначала были засняты бегущие по балке крысы — при этом камера была перевернута, и вся верхняя часть кадра была закрыта черной маской. Затем пленку отмотали на начало эпизода, камеру вернули в правильное положение, а черной маской закрыли теперь другую часть кадра (ту, куда уже были засняты крысы) — и досняли спускающегося по лестнице Киану Ривза на оставшуюся часть кадра. Такой прием раньше применялся, например, во всех случаях, когда требовалось раздвоить актера или актрису на экране.

Первые кадры появления Дракулы на улицах Лондона выглядят как кадры из очень старого фильма, хотя они и цветные. Это также не было достигнуто при помощи какой-либо компьютерной или иной обработки изображения. Эти кадры действительно были сняты настоящей старой ручной кинокамерой фирмы «Пате», что придало им характерную для очень старых фильмов убыстренность, на старую пленку из запасников фирмы «Кодак», что придало им характерную зернистость.

Далее есть момент, когда Мина Мюррей, выйдя из аптеки, сталкивается с Дракулой и роняет флакон. Камера опускается вниз, мы видим руку Дракулы, которая ловит флакон невысоко от земли. Затем камера поднимается вверх, и мы тут же видим флакон в руке Дракулы, который даже не наклонялся. Этот эффект был достигнут при помощи дублера и двух одинаковых флаконов: во время съемок этого эпизода Гари Олдман просто стоял, заранее держа в правой руке второй флакон, а рука, ловящая первый флакон, была рукой дублера.

Когда Мина вспоминает свою прошлую жизнь, в которой она была Элизабетой, она говорит, что помнит «страну, лежащую за великими лесами». «Страна (или земля), лежащая за великими лесами» — точный перевод названия Трансильвании.

Когда сумасшедший мистер Ренфилд в лечебнице бросается на доктора Сьюарда, он кусает его за шею справа, а хватается доктор за шею с левой стороны.

Когда Дракула бросается наземь к умершей Элизабет, у той заметно дергаются брови.

В постельной сцене Мины и Дракулы сквозь ночную рубашку Мины просвечивают современные трусики.

В сцене изнасилования в саду, во время того, как Мина уводит Люси, на её белой рубашке можно хорошо разглядеть тень от кинокамеры.