Жаркой летней ночью в Афинах Микки знакомится с Хлоей, и притяжение между ними сразу становится ощутимым — настолько, что еще до осознания этого они просыпаются голыми на пляже субботним утром.
В небольшом городке на греческом побережье живут две женщины, мечтающие поскорее оттуда уехать.
Элизабет переехала десять лет назад и теперь работает местным шефом полиции.
Она топит свои амбиции в алкоголе, встречается с женатым мужчиной и все чаще срывает злость на окружающих.
Рита — сестра певца, живущая в тени своего знаменитого родственника.
Когда внезапная смерть потрясает весь город, Элизабет и Рита становятся друг для друга спасением.
После того, как Джейсон покинул свою мать на фольк-фестивале, он нашел убежище в лесной хижине, принадлежащей немому одиночке.
Ряд обстоятельств в конечном итоге приводит к тому, что они формируют семью - чего-то, чего не хватало обоим.
Афины, Олимпиада 2004 года.
Одиннадцатилетний Миша приезжает к матери Софии из России.
Вот только он не подозревает, что там его встретит еще и отец.
Пока Греция живет в олимпийском угаре, Миша внезапно оказывается во взрослом мире, где реальностью становятся мрачные события его любимых сказок.
Лето в Афинах, и семья Эльзы сдает свою квартиру туристам.
В их «запасной квартире» на минус первом этаже (парковке) мало места для мечтаний юной барышни.
В афинском театре идёт современная адаптация классической греческой трагедии Эсхила «Орестея».
Зрители, как обычно, сидят на своих местах.
Внезапно на сцену выходит группа молодых людей, одетых в чёрное, с оружием в руках.
Они извиняются за вмешательство и приглашают людей из зала принять участие в пьесе.
Спектакль возобновляется, но с одним отличием: теперь жизнь подражает искусству, а не наоборот.
Йоргос — образованный молодой человек, который отдалился от семьи и друзей.
Он теперь проводит время в компании канарейки.
Теперь им руководит только одно чувство — голод.
Он готов воровать еду, копаться в мусорных баках в поисках пищи, есть из кормушки для птиц.
Но иногда он преображается, когда исполняет хорал Баха.
И это, подчас, единственное доказательство того, что его душа еще может петь.