Таймлайн карьеры
1988 - 1988 · 4 проектов
- 1988 4
- 1985-1989 4
- 1980-1989 4
Сортировка:
Меня зовут Арлекино
Парень по прозвищу Арлекино и его компания, называющая себя «волками», живут на полустанке, неподалеку от города, куда часто ездят «отдыхать» — на поиски острых ощущений.
И это не просто хулиганы, по крайней мере, им так кажется.
Они бьют металлистов и фашиков из идеологических соображений, утверждают свой нехитрый порядок, основанный на особого рода справедливости и праве сильного.
Кроме того, сам Арлекино пытается думать о сложных общечеловеческих ценностях и связывать их с тем образом жизни,...
И это не просто хулиганы, по крайней мере, им так кажется.
Они бьют металлистов и фашиков из идеологических соображений, утверждают свой нехитрый порядок, основанный на особого рода справедливости и праве сильного.
Кроме того, сам Арлекино пытается думать о сложных общечеловеческих ценностях и связывать их с тем образом жизни,...
Щенок
Десятиклассник Николай Ольховников из провинциального городка Ольховка написал искренний горячий протест в газету, в которой он обвинял «отцов города» в неправедных действиях.
Парень стал в городке изгоем, но, как его не пытались предостеречь малочисленные друзья и старый учитель, от своих слов не отказался.
И через некоторое время в ту же газету пришло письмо с сообщением о гибели Николая во время драки с разгулявшимися парнями, решившими проучить юного правдоискателя.
Парень стал в городке изгоем, но, как его не пытались предостеречь малочисленные друзья и старый учитель, от своих слов не отказался.
И через некоторое время в ту же газету пришло письмо с сообщением о гибели Николая во время драки с разгулявшимися парнями, решившими проучить юного правдоискателя.
Комментарий к прошению о помиловании
О последнем дне свободы депутата Моссовета и директора главка.
Лимита, или Четвертый сон
При советской власти все мечтали попасть в Москву, потому что в Москве «было всё!».
И был «лимит» на иногородних.
Их принимали на те рабочие места, куда москвичи отказывались идти работать.
В ожидании «московской прописки» проходили годы в полуразвалившихся общагах.
Мечта «о равных возможностях» с москвичами не была несбыточной.
Но путь к ней был долог и изнурителен.
А тем временем, ненависть москвичей к «лимите» росла.
И был «лимит» на иногородних.
Их принимали на те рабочие места, куда москвичи отказывались идти работать.
В ожидании «московской прописки» проходили годы в полуразвалившихся общагах.
Мечта «о равных возможностях» с москвичами не была несбыточной.
Но путь к ней был долог и изнурителен.
А тем временем, ненависть москвичей к «лимите» росла.