Сирано лишился легендарного носа, а заодно и всех прочих действующих лиц шляп, плащей, кружев и устаревшего пафоса.
Что же осталось?
Остроумие, мастерская игра словами, бесконечная неуверенность в себе главного героя и, конечно, вдребезги разбитое романтичное сердце бесстрашного храбреца де Бержерака, а вместе с ним – и сердца зрителей.
Бенефис МакКеллена был заявлен в качестве прощального шекспировского выхода гениального актера – и как таковой оправдал все ожидания.
Это не первый маккелленовский Лир (в 2007-м он предстал в образе яростного и эксцентричного монарха в спектакле Королевской Шекспировской компании), но, безусловно, более пронзительный из двух: парадоксальный монарший поступок, открывающий пьесу, кажется зарифмованным с грядущей «отставкой» самого актера.
Интересными и богатыми на смыслы оказались и другие элемен...