При съёмках сцены оживления Голема по словам сорежиссёра фильма Карла Бёзе «не годились ни технические, ни физические, ни химические приёмы и способы». Расчёт делался на воображение зрителя и на иллюзию. Сцена оживления была реализована простой заменой объекта на живого актёра. Для этого Альберту Штайнрюку, который играл раввина, потребовалось изобразить неловкость при чтении пергамента до такой степени, чтобы казалось, что он вот-вот его уронит. В этот момент, когда взгляд зрителя был устремлён на лицо актёра, объект подменялся живым актёром — Паулем Вегенером.
При съёмках сцены оживления Голема по словам сорежиссёра фильма Карла Бёзе «не годились ни технические, ни физические, ни химические приёмы и способы». Расчёт делался на воображение зрителя и на иллюзию. Сцена оживления была реализована простой заменой объекта на живого актёра. Для этого Альберту Штайнрюку, который играл раввина, потребовалось изобразить неловкость при чтении пергамента до такой степени, чтобы казалось, что он вот-вот его уронит. В этот момент, когда взгляд зрителя был устремлён на лицо актёра, объект подменялся живым актёром — Паулем Вегенером.